
Атропин, фентанил, сибазон… а потом темнота и тишина. Когда анастезиолог произносил названия этих чудо препаратов, и перед тем как мне уйти в липкую страну наркоза, я бля верил, верил бля, что он настоящий, и самое говёное, что и он наверняка верил в свою дипломированную сущность, анестезиолог блять. А когда я проснулсо и сквозь анальгетический туман увидел, а минутой позже и почувствовал, как травмотолог дрелью насквозь хуячит маю кость на ноге, я запротестовал и требовал, и требовал, блять, дать мне парабеллум с одним патроном, чтобы выстрелить в мозги этому ёбаному факиру, фокус каторого, по усыплению травмированных, как бы это поаккуратней сказать, не совсем удался. Но парабеллум заменили диазепамом, и моя рука тянувшаяся к кадыку горе- анестезиолога, растворилась в свете операционных софитов, и снова внутри меня выключился звук и перегорела лампочка…
Неделей раньше я был самым счастливым падонком. Жына уеэжала к своей, больной раком всех внутренних и внешних органов, маме. Перспектива встречать новый год на своё усмотрение( ну типа биз жыны, с пелотками, с травой, с водкой) подтолкнула меня на величайшую глупость, а именно, я ей пообещал, жене, когда она вернёцца, новая стиральная машина будет. Будет и всё тут, я сказал! Падонак сказал, падонак сделал… но не сразу. Через два дня после её отъезда, если память не изменяет, числа эдак 25 декабря, я привоволок домой, не без помощи грущщегов, новую, купленную в Эльдораде, стиральную машинку Sanyo. И по русско- таджикской традиции я это дело начал обмывать и обкуривать, и как- то так блять, ну не знаю как, на шестой или седьмой день традиции, в разгар новогодней ночи, я её незаметно пропил и прокурил.